Террор против левых

Обещанная амнистия так и не стала реальностью. Представители левых были убеждены: обещание нового премьера изначально являлись не более чем уловкой с целью заставить их добровольно разоружиться. Весь последующий гол прошел под знаком самого настоящего террора — причем не только против членов ЭЛАС, но и против всех, кто хоть как-то был связан с левым крылом Сопротивления или довоенной оппозицией. Только за весенние месяцы 1945 года тысячи людей были арестованы и брошены в тюремные камеры. В операции принимали участие армейские соединения и новая жандармерия, сформированная главным образом из коллаборационистов и активистов правого толка, бывших соратников Метаксаса. Сотни арестованных приговорили к смертной казни за военные преступления; остальные были осуждены на различные сроки заключения — основанием для приговора служило не только доказанное членство в левых организациях, но и просто «непатриотические речи». Многочисленные правые банды — такие, как «Х»-милиция Георгиоса Гриваса, — рыскали по греческим селам в поисках политических врагов. Они запугивали местных жителей, не останавливались перед насилием и мародерством. Страницы газет пестрели именами людей, которые пропали без вести или же были найдены убитыми в том или ином уголке Греции. К началу лета почти 50 тысяч бывших партизан стали узниками лагерей, располагавшихся на уединенных островах и по условиям содержания не сильно отличавшихся от нацистских концлагерей.
В то же время, как следовало из открытого письма, подписанного тремя бывшими премьер-министрами и одним знаменитым либеральным политиком, «ультраправые террористические организации, бывшие пособники гитлеровцев, не подверглись ни разоружению, ни наказанию; теперь они открыто кооперируются с войсками безопасности в борьбе против демократии». Впрочем, это письмо не возымело заметного действия. Если руководителей ЭАМ министры еще могли защитить, то в сельской местности они были бессильны — там власть находилась в руках местных чиновников и военачальников, которые, наслаждаясь полной безнаказанностью, развернули полномасштабную кампанию террора. Британские власти чувствовали свою ответственность за то, что творилось в стране, но повлиять на ситуацию не могли. Дело в том, что Черчилль замахнулся на установление фактического протектората над Грецией, не имея при этом возможности выполнить заявленные обязательства. Вскоре Колонаки, зажиточный район Афин, стали именовать не иначе как «Скобия», а кабинеты 1945-1946 годов — «правительством англичан». Многие греки вполне заслуженно обижались на британцев, считая что те, по сути дела, ничего не сделали для того, чтобы защитить гражданские права населения и остановить разгул ультраправых банд в столице.
Представители левой оппозиции возлагали большие надежды на лейбористское правительство Клемента Эттли, который в июле 1945 г сменил Черчилля на посту премьер-министра. Уповая на международную солидарность рабочих, они верили, что вот теперь Британия использует свое влияние и обуздает произвол, творимый в стране правыми силами. Но первое, что сделал новый министр иностранных дел, — поспешил уверить короля Георгия в неизменном курсе британской политики. Факт тем более печальный, что Греция находилась в полной зависимости от Великобритании. Британские миссии обеспечивали поставку продовольствия и предметов первой необходимости. Они же — в отсутствие выборного парламента — осуществляли контроль над финансами, управлением и обороной страны. Эта «помощь» обходилась англичанам недешево — по меньшей мере в 400 млн фунтов, и подобное финансовое бремя было весьма обременительным для экономики послевоенной Британии. Зато оно развязывало руки заморским «благодетелям». В сентябре 1945 года они приняли решение провести парламентские выборы в Греции еще до обещанного референдума по конституционному вопросу. Подобное решение было прямым нарушением условий варкизского соглашения. К тому же представители левой оппозиции высказывали сомнения в законности предстоящих выборов — их вполне можно понять, если учесть атмосферу насилия и запугивания, которая царила в стране. Так или иначе, но лидеры КПГ — в нарушения «рекомендаций» из Москвы — объявили о бойкоте выборов, назначенных на март 1946 года. Этот шаг имел катастрофические последствия, ибо в условиях, когда на голосование явилось всего 49 % избирателей, он привел к победе откровенно реакционного правого политика Константино-са Цалдариса.
В результате ситуация в стране еще больше обострилась — режим Цалдариса оказался даже более репрессивным, чем режим его предшественников. Новые власти избавились от выборных профсоюзных чиновников и заменили их своими ставленниками. Когда в сентябре 1946 года прошел наконец обещанный референдум, он носил характер откровенной издевки над демократией: практически вся страна находилась в руках правых сил, и голосовать приходилось под дулами пулеметов Стэна, водруженных на ящики для голосования. Даже союзные наблюдатели не отрицали, что в процессе референдума имели место многочисленные подтасовки результатов. Тот факт, что было принято решение о возвращении монарха, никого не удивил. Скорее, он стал лишним доказательством того, что справедливость при существующем порядке невозможна.
В общей сложности около 80 тысячам человек пришлось покинуть страну, спасаясь от развязанного террора. Для тех, кто «запятнал» себя связью с ЭЛАС в годы войны, выбор был прост: либо сидеть дома в ожидании неизбежного ареста, либо бежать в горы, чтобы продолжать борьбу за свободу и демократию. К тому моменту, как 27 сентября 1946 года Георгий II вернулся в страну (кстати сказать, совсем ненадолго — шесть месяцев спустя он скончался, а власть перешла к его брату Павлу I), гражданская война в Греции вышла на новый виток: наступил «третий раунд», который по своей жестокости превзошел все, что было ранее.