Платеи

Катастрофа при Саламине нанесла тяжелый удар кампании Ксеркса, и он с частью своей армии вернулся в Азию. Однако оставил значительные силы под командованием Мардония на зимовку в Фессалии, с тем чтобы по весне они возобно­вили наступление. Мардоний возлагал большие надежды на сепаратное соглашение с афинянами. Он пообещал не нападать вторично на их город и даже восстановить все, что раньше было разрушено. Афины отвергли это выгодное пред­ложение, но, надо думать, Фемистокл не преминул сообщить о нем своим соратникам по Эллинскому союзу, дабы активизировать их действия. Как бы то ни было, но на следую­щий год греки собрали значительную армию (по Геродоту, примерно 110 тыс. человек).

В том же 479 году Мардоний двинул войска на юг Бео­тии и расположился со своей конницей на равнине вблизи Платей. Греческая армия, которой командовал Павсаний (после смерти царя Леонида он исполнял роль регента при его малолетнем сыне), заняла позицию на склонах горы Ки-ферои. Под началом Павсания находилось 37 тыс. гоплитов, из них — 5 тыс. спартанцев (немалое число по спартанским меркам). У Мардония было примерно столько же людей. Обе армии заняли выжидательную позицию, не желая напа­дать первыми. Персидская конница неоднократно соверша­ла отдельные налеты, но они не имели особого успеха. На­конец через несколько недель персам удалось засыпать ру­чей, из которого греки брали питьевую воду, и Павсаний решил поменять диспозицию. Это был шанс, который Мар­доний не собирался упускать, — он бросил свою кавалерию в атаку в тот самый момент, когда спартанцы переходили на новые позиции. Однако спартанская дисциплина и бесстра­шие гоплитов спутали все планы врага: спартанцы погибали во множестве от вражеских стрел, но не отвечали на выстре­лы и не покидали своих мест в строю, пока не получили так­тического преимущества. После чего сами устремились на персов и в ожесточенной контратаке разбили их. Мардоний пал на поле боя, персы в беспорядке отступили к своим укры­тиям. Однако грекам удалось овладеть их лагерем. Пленных не брали. Лишь немногие персы сумели бежать на север.

Эта новая победа сломила боевой дух персов и заставила их убраться из Греции. Грекам было чем гордиться: сплочен­ность греческих городов и боевое искусство гоплитов сокру­шило неисчислимую мощь врага. И это — при несомненно грамотном руководстве Мардония и заведомой слабости греческой тактической позиции. Примерно в то же самое вре­мя, когда происходила битва при Платеях (если верить гре­ческой традиции, то ровно в тот же день) военно-морские силы греков сокрушили персидский флот, который был сосредото­чен в Малой Азии возле мыса Микале. И тут тоже дело решило личное превосходство греческих воинов над персид­скими. Таким образом, угроза для Греции миновала: война была выиграна, греки отстояли свою свободу.

Геродот в своем сочинении пространно рассуждает о мо­ральной стороне вопроса. Залог победы над Персидской им­перией он видит в преимуществах прогрессивной полити­ческой системы Греции, и особенно афинской демократии. По его мнению, это была победа греческой свободы и неза­висимости личности над восточным деспотизмом. Геродот не упускает случая сделать вывод: тирания, возможно, хоро­ша для варваров (имеются в виду все негреки, чья речь зву­чит «варварски»), но не для цивилизованных народов (то есть тех, кто проживает в полисах и участвует в управлении государством). Да здравствуют свободные граждане, побе­дившие порабощенных жителей империи!