Мелийский диалог

Захватив главенствующую роль в Делосском союзе, Афины не гнушались использовать силу и политическое давление на союзные государства для достижения собственных целей. Постепенно морской союз перерождался в империю, а вчерашние союзники превращались в подданных Афин. Не вполне ясно, каким образом определялась политика Делосского союза на начальном этапе. Возможно, правление было, так сказать, двухпалатным, при нем функционировал совет, в который входили представители всех членов союза. Таким образом, решения принимались совместно с афинским народным собранием. Однако каково бы ни было первоначальное устройство, со временем Афины стали единолично править всем союзом и определять политику остальных городов-государств.

Решающую роль здесь сыграло морское превосходство афинян. Все приморские полисы оказывались беззащитными перед их мощным флотом и в конце концов были вынуждены подчиниться грозному соседу. Многие государства попросту заставили присоединиться к союзу: так произошло с островом Скирос и городом Карист на Эвбее. Позже случилось печально знаменитое нападение на Мелос, один из Кикладских островов. Мелийцы являлись дорийцами по происхождению, в то время как большая часть островов была заселена ионийцами. Они не пожелали вступать в союз. Сохранились также эпиграфические данные о том, что во время Пелопоннесской войны мелийцы платили дань Спарте. После безуспешной попытки взять остров штурмом афиняне подвергли его осаде и в 416 году до н. э. покорили. Несговорчивых мелийцев ждало обычное для того сурового времени наказание: всех мужчин казнили, а женщин и детей продали в рабство. Есть основания предполагать, что именно по следам этих кровавых событий великий драматург Еврипид, знаменитый своей критикой современной действительности, написал проникновенную трагедию «Троянки».

Этот эпизод интересен не только с точки зрения драматического исхода, который во всей неприглядности раскрывает афинский империализм и служит отрезвляющим противовесом романтизированным дифирамбам афинской демократии. Он также подтолкнул Фукидида на создание знаменитого «Мелийского диалога», который якобы состоялся между афинянами и жителями Мелоса перед началом осады. В своей «Истории» Фукидид нередко прибегает к этому приему — вкладывает в уста героев речи, которые помогают заглянуть в их внутренний мир. Автор не претендует на дословную передачу разговора, но старается донести до нас смысл и главную идею состоявшегося диалога. Здесь он идет по стопам своего предшественника Геродота: пытается восстановить важные детали события через реплики и споры действующих лиц. (Напомним, что в античные времена существовала традиция публичного прочтения трагедий перед широкой аудиторией, в форме этаких театрализованных представлений. И, возможно, кому-то из современных историков может показаться неуместной подобная попытка «научной» реконструкции фактов. Но, несомненно, речи героев, сохраненные для нас автором, придают живость и правдоподобие историческим описаниям.)

Так вот, в рассматриваемом «Мелийском диалоге» афиняне пытаются оправдать свой империализм, проводя аналогию с законами природы. Они утверждают, что поскольку в природе повсеместно сильный властвует над слабым, то это справедливо и для человеческих отношений. Мелийцы должны покориться более сильным афинянам. Подобный аргумент звучит весьма грубо для нашего современного уха, но зато он - благодарение точности Фукидида — недвусмысленно раскрывает основу афинской политики. Это беспощадное право сильного. Как мы помним, Фукидид полагал, что именно злоупотребление властью в конечном счете привело Афины к падению. И в «Мелийском диалоге» он дает нам блестящий пример, иллюстрирующий слабую нравственную позицию афинян, неспособных возвыситься над уровнем поведения животных.