Конец «Великой идеи»

Территориальные уступки по Лозаннскому мирному договору (подписан в июле 1923 года), оказались далеко не столь тяжелыми для Греции, как можно было ожидать после ее полного и безоговорочного поражения в Малой Азии. Согласно этому договору, Турция получала обратно Восточную Фракию, острова Имброс и Тенедос; Северный Эпир возвращался Албании; итальянцы удерживали за собой Родос и архипелаг Додеканес (позже, в августе, им удалось заполучить и Корфу); британцы по-прежнему контролировали Кипр. Греции пришлось отказаться от непомерных территориальных приращений, заявленных в Севрском договоре. Зато она сохранила территориальные завоевания Балканских войн и к ним добавилась еще Западная Фракия.
Но куда важнее, чем перекраивание политической карты Средиземноморья, стали изменения в этническом составе региона. В Лозанне была достигнута договоренность между Грецией, Турцией и Болгарией, согласно которой национальным меньшинствам предстояло вернуться на историческую родину. Около 400 тысяч турок и свыше миллиона греков вынуждены были в короткий срок сняться с насиженных мест и отправиться в неизведанные земли. Лишь 100 тысячам константинопольских греков удалось избежать депортации. При определении национальности переселенцев за критерий брался религиозный, а не языковый принцип, и это породило немалые трудности. Так, на Крите многие греки из числа богатых землевладельцев в свое время по экономическим причинам приняли ислам, но продолжали считать себя греками. И что теперь? В результате насильственного переселения они потеряли все свои земли и оказались обречены на полунищее существование в Малой Азии. Аналогично многие православные христиане вынуждены были бросить налаженный быт в Малой Азии и переселиться в жалкие трущобы на окраине Афин или Салоников (например, в Неа Смирну). Эти люди, всю свою жизнь говорившие по-турецки, оказались во враждебном окружении местных жителей, с которыми их не связывало ничего, кроме религии.
Несмотря на многочисленные людские драмы, подобное суровое решение имело и свои положительные аспекты — правда, в отдаленном будущем. Волна османских переселенцев, подкрепляемая тонкими, но устойчивыми ручейками беженцев из Стамбула, принесла в Грецию новую свежую кровь и новые таланты. Многие греки, оставившие свой след в истории — Аристотель Онассис, Мария Каллас и Элиа Казан — были выходцами из беженцев. Это глобальное переселение обогатило Грецию выдающимися талантами в сфере науки, ремесел и бизнеса. Земли, ранее находившиеся в руках турецкого населения, освободились для греков, и анатолийские иммигранты основали на них табачные плантации, которые заложили основу для новой сельскохозяйственной отрасли. Для страны, всецело зависевшей от единой экспортной культуры, это было исключительно важно. После устранения турецкого и болгарского нацменьшинств Греция — впервые за всю историю — стала однородным в этническом отношении государством, что сняло с повестки дня многие проблемы, досаждавшие ее северным соседям. Более того, «возвращение домой» анатолийских греков наконец-то разрешило острейшую проблему «заложников на чужбине», которая долгие годы будоражила общественное мнение Греции. Заодно потеряли смыл ирредентистские устремления греков, грозившие истощить и без того скудные ресурсы страны.