Ионийское восстание

Прекрасной иллюстрацией того, как организационные слож­ности могут погубить правое дело, стала ситуация, возник­шая в начале V века до н. э. К концу VI века доминирующую роль на Ближнем Востоке играла Персия. Это государство быстро набирало силу и в годы правления династии Ахеме-нидов поглотило такие развитые восточно-средиземномор­ские царства, как Мидия, Лидия, Вавилония и Египет. Пос­ле поражения последнего лидийского царя, легендарного Креза, персы добрались и до греческих колоний, привольно раскинувшихся на западном побережье Малой Азии (терри­тории нынешней Турции). Большинство этих колоний были основаны ионийцами, потому и область получила название Ионии. До сих пор жители малоазиатских колоний, хоть и считали себя греками, но подчинялись Лидии. Впрочем, судя по всему, ионянам удалось установить наилучшие отноше­ния со своим могущественным соседом и обеспечить себе львиную долю участия в лидийской торговле. В обмен на не слишком обременительную дань греческие полисы получи­ли автономию и право беспрепятственно заниматься соб­ственными делами.

Но теперь все изменилось: над малоазийскими городами нависла тень Персидской империи, и греки не пожелали со­хранять прежний статус при новом хозяине. В 499 году до н. э. они подняли восстание. Установить истинные причины та­кой непокорности затруднительно, поскольку единственным источником информации для нас является труд Геродота «История». Как известно, сей ученый муж именовался «от­цом истории», но у него существовало и второе имя — «отец небылиц». Сам Геродот был из восточных греков — он ро­дился в Галикарнасе (нынешний турецкий Бодрум). Буду­чи изгнанным из родного города, он отправился в Афины и там написал заметки по поводу военного конфликта между греками и персами. В те времена не существовало традиции письменных исторических свидетельств, так что, но сути, Геродот стал зачинателем совершенно нового жанра. К со­жалению, он не слишком заботился о достоверности фактов и нередко полагался на слухи и непроверенные свидетельства тридцатилетней давности. История в изложении Геродота получилась, мягко говоря, необъективной, и это естествен­но — ведь автор рассматривал все события исключительно с точки зрения греков. Но дело осложнялось еще и тем, что, причисляя себя к афинянам, Геродот питал явное предубеж­дение против ионян. Посему навряд ли стоит безусловно доверять этому единственному дошедшему до нас описанию Ионийского мятежа.

Так или иначе, но восстание потерпело поражение. И что делает Геродот? Он поступает так же, как большинство лю­дей в случае неудачи: ищет «козла отпущения». В результа­те, вместо того чтобы исследовать истинные причины краха, он всю вину сваливает на Аристогора — лидера самой могу­щественной малоазийской колонии, Милета. По его мнению, причиной поражения стали личные недостатки Аристогора и природная бестолковость ионян. Не слишком доверяя столь пристрастному историографу, мы затрудняемся прав­диво восстановить ход и мотивы Ионийского восстания. Ге­родот упоминает некоторые финансовые трудности, возмож­но, речь идет об увеличении подати, которую установили новые хозяева. Не исключено также, что новые правители — тираны, поставленные Персией, чинили препятствия тради­ционным связям ионийских городов с отдаленными терри­ториями.

Как только разразилось восстание, его руководители об­ратились за помощью к своим соотечественникам на мате­рике. Аристагор сам отправился с этой миссией. Но Спарта, ведущее военное государство, отказалась поддержать ионян. По словам Геродота, решающим соображением стало геогра­фическое расположение Персии. Когда спартанский царь Клеомен узнал от Аристагора, что до персидской столицы, города Сузы, надо три месяца добираться по суше, он немедленно прекратил переговоры с повстанцами. Это было не­зыблемое правило спартанской внешней политики — сохра­нять серьезное военное присутствие у себя дома (что понят­но для государства, где более половины населения состав­ляли враждебно настроенные илоты и периэки). Спарта просто не могла себе позволить войну с таким удаленным противником. Кроме того, спартанцы были слишком озабо­чены сохранением лидирующего положения в Пелопоннес­ском союзе и не доверяли союзникам: отведешь войска «за тридевять земель», а вероломные соседи возьмут да и подго­ворят лаконийцев и мессенцев на мятеж.

Поддержку ионянам оказали Афины и Эретрия, послав­шие к берегам Малой Азии небольшую эскадру из двадцати пяти кораблей. Каковы же были их мотивы? Граждане Эрет-рии — маленького городка на острове Эвбея — в свое вре­мя получили военную помощь от Милета и теперь, очевид­но, посчитали себя обязанными отплатить тем же. Афины же мнили себя законным покровителем ионийских городов, ведь именно их усилиями была основана малоазийская ко­лония Милет. Но помимо духовного родства у афинян име­лись и другие причины для того, чтобы поддержать Ионий­ское восстание. Дело в том, что, являясь крупнейшим поли­сом на материке, Афины были не в состоянии удовлетворять собственные потребности в пище и очень сильно зависели от поставок зерна из черноморских городов. Потому они были кровно заинтересованы в доступе к городам Мрамор­ного моря и далее — через Боспор к Понту. Вот и выходило, что пока Персия господствовала на море, снабжение Афин полностью зависело от персов. В те времена корабли плава­ли недалеко от берега, чтобы в случае необходимости (а Эгей­ское море богато на непредвиденные сюрпризы) иметь воз­можность укрыться в удобной гавани, а заодно и пополнить запасы продуктов и питьевой воды. Таким образом, для Афин было жизненно важно сохранить дружественные порты на побережье Малой Азии.

Заметим, что персы уже не впервые угрожали афинской торговле: в 514 году до н. э. царь Дарий вторгся со своими войсками на территорию Европы и захватил греческие при­брежные города, которые служили важными перевалочны­ми пунктами на пути к Черному морю. Хотя нам доподлин­но неизвестны побудительные мотивы Дария, но кажется вполне вероятным, что озабоченный расширением собствен­ной империи персидский царь пытался таким образом обес­печить себе безопасный сухопутный маршрут в Европу. При быстром и стабильном росте, который в тот период демонст­рировала Персия, наверняка при дворе Дария существовали политические силы, которые подталкивали своего царя к дальнейшим военным успехам. К счастью для Греции, в тот раз экспедиция Дария потерпела крах, и экспансию на запад отложили до лучших времен.

Сегодня, задним числом, совершенно очевидно, что экс­пансия персидской державы в Европу угрожала независи­мости всей Греции. Но в тот момент большинство греческих городов-государств, похоже, не задумывалось о подобной возможности, потому с легким сердцем проигнорировали борьбу ионян за независимость.

Первой серьезной операцией повстанцев стал сухопут­ный поход на Сарды — этот город раньше являлся столи­цей лидийских царей, здесь расположился персидский на­местник. Вместе со своими воинами он укрылся в укреп­ленной крепости, которую ионяне взять не смогли. Зато они захватили и сожгли дотла остальной город, включая храмы и святыни. Скорее всего, пожар случился по неосто­рожности нападавших, так как подобный поступок совер­шенно не согласовывался с кодексом войны того времени: люди тогда избегали гневить богов, пусть даже и чужих.

После этого относительного успеха мятежники отступили. Персы преследовали их и, нагнав возле Эфеса, нанесли по­ражение. Афиняне и эретрийцы, участвовавшие в марше на Сарды, полностью разуверились в успехе восстания и вер­нулись домой. Ионяне продолжали сражаться до 494 года, когда персы при поддержке финикийского и египетского флотов разбили их в крупном морском сражении при остро­ве Лада, неподалеку от побережья Малой Азии. В следую­щем году пал Милет. С населением мятежного города обо­шлись обычным образом: все мужское население вырезали, женщин и детей угнали в рабство.

Восстание имело разнообразные и весьма серьезные по­следствия для материковой Греции. Ужасная судьба Миле-та, жители которого были связаны с афинянами тесными личными и торговыми отношениями, не могла не вызвать скорби и ужаса в Афинах. Возможно, к этому примешива­лась и доля стыда оттого, что они оказали столь незначи­тельную помощь своим собратьям. Летом 493 года до н. э. на празднестве, посвященном Дионису, была представлена трагедия Фриниха, написанная по следам этого трагиче­ского события. Публика была настолько потрясена и рас­строена, что пьесу запретили к постановке, а автора оштра­фовали на 1000 драхм. Царь Дарий вынес должные уроки из Ионийского восстания и заменил устаревшую систему тирании демократией. Так рассказывает Геродот, хотя что он имеет в виду под демократией, остается неясным. Опять же, по свидетельству «отца истории», персидский царь за­таил обиду на Афины и Эретрию за то, что те поддержали мятеж, и поклялся рано или поздно отомстить им. Нам трудно сейчас судить, что такое месть в понимании персид­ского царя. В изложении Геродота история царя Дария тя­нет на античную драму — никак не меньше. Но надо по­мнить: мы не должны подходить к событиям той эпохи с современными мерками. Во всяком случае, одно известно на­верняка: Дарий использовал поведение афинян и эретрийцев как казус белли — повод для войны, хотя, скорее всего, за этим скрывалось всего-навсего стремление покорить Грецию. Подавив Ионийский мятеж, персы сделали еще один важный нывод: до тех пор, пока материковая Греция будет подавать пример свободы и независимости малоазий-ским колониям, те останутся гнездом смуты и непокорнос­ти в персидской империи.