Греция под властью Георгия I

В декабре 1862 года в стране был проведен плебисцит по поводу королевского преемника. Он дал неожиданные результаты: греческое общественное мнение практически единодушно высказалось в пользу второго сына английской королевы Виктории принца Альфреда. И хотя международные договоренности делали невозможным восшествие на трон члена британской королевской семьи, греки продолжали настаивать на сделанном выборе. Им хотелось связать свою судьбу с Великобританией, чей морской флот по-прежнему контролировал положение в Восточном Средиземноморье. Фактически на тот момент Великобритания взяла инициативу в свои руки: от нее зависело будущее Османской империи, и она же могла с помощью военной силы контролировать фактор «греческой угрозы» (что подтвердило ее поведение во время Крымской войны). В конце концов «великая тройка» выбрала монарха для Греции — им оказался принц Вильгельм Гольштейн-Зондербург-Глюксбургский, чей отец в 1863 году стал королем Дании Христианом IX. После коронации Вильгельм принял титул Георгия I, «короля греков». Подобная формулировка подчеркивала, что его заботам препоручаются все греки, а не только те, что живут в пределах королевства.
На революцию 1862 года греков толкнула не только маниакальная увлеченность «Великой идеей», но и стремление к политическим переменам. В первые несколько месяцев после прибытия короля Георгия были предприняты существенные шаги для достижения обеих целей. Кандидатура нового монарха пользовалась поддержкой Великобритании, которая обещала в случае его избрания передать Греции Ионические острова, на протяжении пятидесяти лет находившиеся под британским протекторатом. Что и было сделано в соответствии с Парижским мирным договором от 1864 года. В результате двести пятьдесят тысяч островитян, до того имевшие возможность наслаждаться относительно высоким уровнем культуры и образования, влились в нищее Греческое королевство. Надо заметить, что это было самое значительное увеличение территории со времен обретения независимости. Численность населения страны возросла на двадцать процентов. Вслед за тем был обнародован текст новой конституции, в котором Греция провозглашалась «монархической демократией». Сенат упразднялся, узаконивался однопалатный парламент, который избирался на основе всеобщего тайного голосования (правда, правом голоса обладало только мужское население страны). Подобная организация власти теоретически делала Грецию одной из самых демократических стран Европы. На деле же эта власть в значительной степени ограничивалась произволом монарха: Георгий сохранял за собой право назначать и увольнять министров, распускать парламент, объявлять войну и подписывать международные договоры. Таким образом, он имел возможность существенно влиять на внешнюю политику. Перспективы политического развития государства также зависели от доброй воли короля и его министров, которым, судя по прошлому опыту, явно недоставало выдержки и зрелости.
Начальный период правления Георгия не принес значительных изменений. По правде говоря, казалось, будто вообще ничего не изменилось. В 1870 году группа состоятельных туристов из Англии была похищена местными разбойниками и зверски умерщвлена во время экскурсионной поездки в Марафон (дело так называемых дилеских убийц). Причем в ходе расследования выяснилось: за предыдущие восемнадцать месяцев имели место свыше сотни подобных случаев, что наводило на горестные размышления. Коррупция в парламенте, случаи мошенничества и подтасовка голосов при выборах — все это не сходило со страниц газет, которые постоянно подкармливали «горячими новостями» жадную до скандалов афинскую публику. За первые семнадцать лет царствования Георгия I прошло 9 выборов и сменилось 31 правительство. Клефтов по-прежнему привлекали к запугиванию избирателей, а правительственные посты распределялись в зависимости от политических предпочтений.
В последние десятилетия XIX века в стране наметился некоторый экономический прогресс. Было построено около тысячи миль железнодорожных путей, появилась сеть довольно сносных шоссейных дорог. В 1860-1870-х годах урожай сабзы, по-прежнему являвшейся единственной экспортируемой сельскохозяйственной культурой, увеличился более чем в два раза. Благодаря усилиям приглашенных шотландских инженеров было проведено осушение озера Копаида и его окрестностей, которые прежде представляли собой огромную заболоченную область в Центральной Греции. В результате образовалось большое количество плодородной земли, пригодной для возделывания. Однако темпы развития промышленности оставляли желать лучшего: если в 1877 году число фабричных рабочих достигало 7 тысяч, то к 1917 году оно увеличилось всего в 5 раз. Неудачи в промышленности компенсировались быстрым ростом торгового флота. В основном он развивался за счет денежных средств греческих предпринимателей, многие из которых жили за границей. Их стараниями греческий флот скоро стал крупнейшим в мире. Открытие в 1893 году Коринфского канала способствовало стремительному развитию Пирея, который превратился в важнейший порт Средиземноморья. Бурный рост Пирея привел к упадку Спроса, игравшего ведущую роль в первые годы независимости Греции и затмевавшего даже такие признанные портовые города, как Константинополь, Салоники, Александрия и Смирна.
Экономика Греции по-прежнему оставалась слабой и плохо сбалансированной: она полостью зависела от экспорта сабзы и отягощалась непомерными выплатами по внешним долгам (в отдельные годы эти выплаты поглощали до 40 процентов национального бюджета). Тем не менее в стране — впервые за всю историю развития — появился немногочисленный средний класс, который оказывал заметное влияние на политическую жизнь королевства. В 1875 году Георгий I назначил премьер-министром выдающегося политика Хари-лаоса Трикуписа, выходца из лондонских греков. В последующее двадцатилетие этот человек прилагал деятельные усилия, дабы оживить экономику и реформировать систему управления. Для защиты зарождающейся греческой промышленности были введены специальные пошлины; пришлось повысить налоги, чтобы постепенно погашать гигантский национальный долг; государственные деньги вкладывались в экономическую инфраструктуру; правительство принимало меры для улучшения благосостояния государственных служащих и построения независимой системы судопроизводства. Четырнадцать лет, проведенных в Британии, не прошли даром для Трикуписа: он стал большим энтузиастом английской политической системы и, вернувшись домой, попытался ввести стабильную двухпартийную систему взамен хаоса и раздробленности. Ему удалось убедить короля Георгия в целесообразности формирования правительства на основе партии большинства, и это стало серьезным шагом на пути оздоровления политической обстановки в стране.
Как ни парадоксально, Трикупис пал жертвой той самой двухпартийной системы, которую он перенес из туманного Альбиона на греческую почву. На протяжении пятнадцати лет его партия «прогрессистов» боролась за власть с партией «националистов» с Теодором Делияннисом во главе. Казалось, этот человек строил свою политическую программу по простому принципу отрицания: всякий раз, приходя к власти, он последовательно уничтожал все, что с таким трудом создавал Трикупис. Каждая смена правительства означала отмену предыдущих постановлений и полную перетряску административного аппарата. Если Трикупис старался отвлечь народное сознание от «Великой идеи» и обратить его на внутренние, так сказать, «домашние» проблемы, то Дели-яннис делал ставку на радикальную внешнюю политику и отстаивал ее со всем энтузиазмом безответственного демагога. Проблемы, стоявшие перед молодым королевством, были не уникальны — их испытывают все развивающиеся страны. Как правило, они решаются через планомерное оздоровление экономики и воспитание грамотного и добросовестного электората. Однако в Греции обычные трудности роста усугублялись наличием все той же пресловутой «Великой идеи». К концу столетия ярко обозначились две тенденции, представлявшие серьезную опасность для государства: прежде всего, это настойчивые требования эносиса со стороны жителей Крита, а кроме того, рост славянского национализма, который ставил под сомнение лидирующее положение греков среди остальных христианских народов Османской империи.