Дилемма нейтралитета

На тот момент Греция не являлась членом какого-либо военного альянса и посему вполне могла бы сохранять нейтралитет в годы Первой мировой войны. Тем не менее Вени-зелос принял твердое решение участвовать в военных действиях на стороне Антанты — Тройственного союза, объединявшего Англию, Францию и Россию. Он всецело полагался на военно-морскую мощь Британии и рассчитывал, что выступление на стороне Антанты повысит международный авторитет его страны и откроет ей доступ к плодам будущей победы. После того как война будет выиграна, полагал Ве-низелос, Греция сможет решать свои национальные проблемы с позиции силы.
Итак, 18 августа 1914 года Венизелос направил ноту Британии с предложением «предоставить в ее распоряжение все морские и сухопутные войска Греции». Британский министр иностранных дел сэр Эдвард Грей, не желая провоцировать Турцию, отклонил это предложение. Однако после того как в ноябре того же года Турция все равно вступила в войну на стороне Германии, англичане изменили свою позицию. Пока они воздерживались привлекать Грецию к военным действиям из опасения, что это подтолкнет болгар к Германии, но уже внимательно обдумывали предложение Венизелоса. Тот же, в свою очередь, во что бы то ни стало желал войти в Тройственный союз великих держав. Британская аннексия Кипра подтверждала опасность сохранения нейтралитета в такое время, когда решались судьбы мира в целом и Средиземноморья в частности. Венизелос готов был даже пойти навстречу просьбе британцев и пожертвовать недавними приобретениями Греции — городами Кавала, Серрес и Драма, — чтобы обеспечить нейтралитет Болгарии и таким образом открыть себе дорогу в Антанту. Нелегкое, должно быть, решение. Естественно предположить, что будущие союзники посулили Венизелосу богатую награду. Причем настолько богатую, что греческий премьер счел возможным отказаться от македонских городов, завоеванных в ходе Балканской войны. И действительно, стало известно, что в январе 1915 года Вен изелос получил от британцев достаточно туман -ное, но тем не менее волнующее обещание «важных уступок на побережье Малой Азии». Что еще это могло означать, как не долгожданное освобождение османских греков?
Не вполне честный ход, но его следует рассматривать в контексте беспощадной войны за выживание, которая велась в Европе. Великие державы уже понимали на тот момент, что война грозит затянуться. Именно осознание этого заставляло их давать столь безответственные обещания — обещания, которые они не смогли бы выполнить даже в случае победы. В апреле 1915 года Антанта заключила секретное соглашение с Италией, пообещав ей территории на малоазий-ском побережье в обмен на военное сотрудничество. Позже, в том же самом году, союзники пообещали России, которая намеревалась выйти из союза, обеспечить контроль над Константинополем и проливами. И все эти обещания, ставшие известными благодаря скандальным разоблачениям большевиков в 1917 году, носили куда более конкретный характер, чем туманные намеки Венизелосу. Окажись они выполненными, то ни о каком воссоединении греков не могло бы быть и речи.
Венизелос, осведомленный о заигрывании Антанты с Италией, тем не менее продолжал наивно уповать на то, что когда дело дойдет до дележа Малой Азии, то историческое прошлое Греции перевесит конкретные выгоды от союза с итальянцами. Он не сомневался в правильности своего решения, но тут возникла помеха в лице греческого короля. Дело в том, что Константин I и его доверенные советники решительно не разделяли проантантовскую позицию премьер-министра. Эти разногласия в скором времени привели к яростным дебатам о роли короля и его ближайшего окружения. В результате в Греции возник так называемый национальный раскол, который в ближайшие двадцать лет отравлял политическую обстановку в стране и в конечном счете привел ее к национальной катастрофе.