Афинский империализм

Помимо грубой силы Афины использовали широкий спектр мер и приемов, чтобы обеспечить послушание бывших союзников. Благодаря данным эпиграфики, увы, сохранившимся порой в фрагментарном виде, мы имеем возможность реконструировать методы, которыми Афины навязывали свое руководство остальным государствам Эгейского бассейна. С момента возникновения Делосского союза Афины закрепили за собой право устанавливать и собирать дань со всех членов альянса. После 454 года до н. э. общая казна переехала с острова Делос, где она хранилась изначально, в афинский Акрополь. Непосредственным предлогом для этого послужила утрата экспедиционного флота в Египте.

Афиняне объявили, что в таких условиях они не могут обезопасить казну от нападения финикийских кораблей, состоявших на службе у Персидской империи. Надуманность такого объяснения очевидна, поскольку на тот момент персы не делали никаких попыток вторгаться в Эгейское море. Но, так или иначе, сокровищницу переместили, и сразу же после этого афиняне стати взимать определенную квоту (одну шестую часть) с каждого из участников союза в пользу богини Афины. Сохранилась высеченная в камне ежегодная бухгалтерия этих взносов. Хотя многое в этих списках еще подлежит восстановлению, но уже сегодня можно проследить, как и сколько вносило каждое государство на пользу общего дела. Колебания в цифрах позволяют нам косвенно судить о политической обстановке внутри союза. Внезапные пропуски ежегодного взноса символизируют восстание, повышение суммы — наложенное наказание.

Причем с некоторого времени наметилась любопытная тенденция: полисы, особенно те, что помельче, предпочитали вносить дань деньгами, а не людьми и кораблями. Афинян это полностью устраивало: гораздо легче сохранять контроль над союзным флотом, когда большая часть судовых команд укомплектована их собственными согражданами. К тому же афиняне получали дополнительные возможности финансировать собственные нужды за счет общих средств. А денег хватало не только на содержание флота и на отчисления великой богине, но и на восстановление Акрополя. Поначалу было решено не восстанавливать храмы, разрушенные персами. Предполагалось, что развалины станут вечным напоминанием о страданиях афинского народа и памятником его вкладу в победу над Персидской империей. Но затем афиняне передумали и развернули мощное строительство на священном холме. Они решили построить новые, еще более грандиозные храмы. Так возникли величественные здания — Парфенон, Эрехтейон и Пропилеи; они и поныне являются гордостью греческой столицы и свидетельством величия классической архитектуры.

В какой-то момент афиняне обязали своих союзников пользоваться единой (афинской) системой мер и весов. Точно так же и афинские деньги были объявлены официальной денежной единицей внутри Делосского союза. Отчасти это являлось разумной мерой, поскольку такая унификация не только облегчала торговые связи между городами, но возводила их на новую, более высокую ступень. Но, с другой стороны, это стало очередным наступлением на автономию государств — членов союза. Ведь для них собственные «аршины», а особенно свой герб, отчеканенный на монетах, являлись символом независимости. Таким образом, Афины грубо вмешивались в дела союзников и покушались на их демократические свободы. Несомненно также и то, что афиняне использовали свое господство на море для извлечения дополнительных коммерческих выгод и надежного контроля над всей торговой деятельностью в регионе.

Постепенно Афины присвоили себе право вмешиваться во внутреннюю политику союзников, используя его для того, чтобы продвигать идею демократии в ущерб олигархии. Та же эпиграфика свидетельствует, что, навязывая свой тип государственного устройства, афиняне позаботились и о его надежности: практически во всех полисах появились афинские должностные лица и военные гарнизоны. Специальный чиновник, представляющий афинскую демократию в чужом городе, получил звание проксена (буквально «действующий от имени иностранцев») — он стал прообразом современного консула. Помимо того, что эти люди служили инструментом насильственного внедрения идей демократии, при случае они же выполняли функции афинских шпионов. Наградой проксену служило звание почетного гражданина Афин — немалое преимущество, поскольку афиняне с некоторых пор стали занимать привилегированное положение среди остальных греков.

В древности, как и в наши дни, гражданство определяло политические и юридические права человека. Афины как-то незаметно узурпировали главенствующее положение для своих сограждан по сравнению со всеми прочими подданными империи. Во всяком споре афинянин оказывался в заведомо выгодной позиции. Все судопроизводство переместилось в Афины, теперь любой провинившийся — где бы он ни жил — должен был держать ответ перед афинскими судьями. Позже, когда власть над Средиземноморьем перешла к римлянам, они придерживались такой же позиции. Правда, правители Древнего Рима охотно даровали право римского гражданства выходцам из высшей знати подчиненных государств. Это не только вербовало им преданных сторонников, но и служило способом романизации населения. Афиняне более ревниво относились к своим привилегиям и, наоборот, ужесточили процедуру получения гражданства. Теперь полноценным афинянином считался лишь тот, у кого и мать, и отец родились в Афинах. Напомним, что ранее достаточно было иметь одного родителя-афинянина.

Верные своим империалистическим взглядам, афиняне с некоторого времени начали рассматривать владения союзников как свою собственность. Большая часть античных полисов являлась аграрными государствами, и мерой богатства там была земля. Афины аннексировали территорию непокорных городов-государств и селили на ней неимущих и безземельных афинян, получивших название клерухов. То есть, по сути, демократы из Афин не только покушались на суверенитет самостоятельных государств, но и «накладывали лапу» на их имущество. Таким образом они решали сразу несколько задач: во-первых, избавлялись от своей бедноты, во-вторых, справлялись с проблемой перенаселения Афин и, наконец, приобретали надежные форпосты на чужой территории (ведь колонисты, по-прежнему считавшие себя подданными Афин, следили за местным населением и сообщали об источниках инакомыслия). Несомненно также, что афиняне извлекали немалую выгоду, сдавая в аренду аннексированную землю. Эта бессовестная эксплуатация стала одним из самых ненавистных проявлений афинского империализма.