«Золотая осень» Венеции в Пелопоннесе

Еще до падения Кандии турки предприняли последнюю попытку расширить свою власть в глубь Центральной Европы. В 1683 году хорошо вооруженная армия из двухсот тысяч человек двинулась в поход на Вену. Это была мощная военная операция — «самая важная кампания в турецкой истории», по отзыву одного современника, — получившая название «Кызыл Алма», что в переводе с турецкого означает «Красное яблоко». По своему масштабу она вполне могла сравниться с походом Сулеймана Великолепного, предпринятым 154 года назад. И так же, как в предыдущем случае, она потерпела полный крах. Сборная армия Османской империи не выдержала испытания боем. Солдаты из подчиненной Турции Польши при первой возможности дезертировали и бежали кто куда; австрийцы, преследуя собственные цели, предпочли углубиться на территорию Венгрии и там завязли; янычары взбунтовались. Стоит ли удивляться, что грандиозный поход обернулся грандиозной катастрофой? Великий визирь погиб в походе: он был задушен в своем шатре. Султан оказался низложен и лишился трона.
Как это часто бывает, неудача одного соперника оборачивается удачей другого. В результате Венеция получила прекрасную возможность восстановить прежние позиции в Греции. Венецианские войска под предводительством ветерана критской операции Франческо Морозини и немецкого наемника Кенигсмарка снялись с позиций в Пелопоннесе и двинулись вслед за турецкой армией. Они двигались по пятам неудачливых завоевателей, оттесняя их все глубже на север, подальше от Коринфского залива. В 1686 году — после 146-летнего отсутствия — венецианцы снова объявились в Навплие и водворились в древней крепости, построенной в XIV веке их предками. В следующем году они овладели величественной средневековой крепостью Акрокоринф и вернули себе Монемвасию, оставленную еще в 1540 году. Венецианские войска заняли Порто-Леоне (Пирей), захватив в качестве военной добычи древние статуи львов, стоявших на входе в гавань, и осадили турецкий гарнизон, укрывшийся на Акрополе.
Именно в ходе этой осады случилось непоправимое несчастье — пушечное ядро угодило в пороховой склад, устроенный турками на руинах Акрополя, и серьезно повредило Парфенон. Впрочем, тогда это событие не вызвало должного отклика. Для турецких захватчиков Акрополь представлял собой не более, чем заброшенные развалины, оставшиеся после какого-то языческого племени. Просто куча камней... такие во множестве громоздились на просторах необъятной империи. Венецианцы тоже не особенно ценили эти языческие колонны, над которыми даже не было крыши. Они явно проигрывали в великолепии их собственным католическим соборам в Риме и Венеции. Стоило ли беспокоиться об этих развалинах, когда речь шла о священной войне против турецкого владычества?
Пренебрежительно отвернувшись от «провинциальных» Афин с их взорванной крепостью, венецианцы устремились к городу, который с их точки зрения представлял куда более важный исторический и стратегический интерес. Их взоры обращались к Негропонту, бывшему некогда центром средневековой империи, которую Венеция выстроила в Эгеиде. Вот это был приз — почти такой же значимый, как и вожделенный остров Крит. Однако мечты венецианцев не оправдались, им не суждено было перейти по «Черному мосту» к былой славе. Потеряв 15 тысяч человек в результате эпидемии малярии, Кенигсмарк вынужден был повернуть обратно. Прошел всего год, а венецианцам пришлось отказаться от Афин и удовольствоваться одним лишь Пелопоннесом.
От дальнейшего падения и позора Венецию спасли решительные действия ее союзников: в 1697 году близ венгерского города Зента произошло сражение, в котором турки потеряли около 30 тысяч человек. Султану ничего не оставалось делать, кроме как смириться с потерей венгерских и трансильванских территорий и подписать Карловицкий мир. Венецианцам нежданно-негаданно привалила удача: без всяких усилий они получили в безраздельное пользование Пелопоннес, Санта-Мауру и остров Эгина. Следующие тридцать лет они употребили на то, чтобы восстановить свои исторические позиции в Греции. Навплий вновь стал Романским Неаполем — столицей венецианской колонии на Пелопоннесе. Французские инженеры чинили и заново отстраивали форт Паламед — величайшую крепость, по части военной архитектуры способную поспорить с самой Кандией. Повсюду возводились новые церкви, общественные здания и складские помещения. Казалось, Навплий возродился в ореоле былой славы.
Покуда войска султана воевали в Подунавье, венецианцы умудрились поспешно разместить на Хиосе собственный гарнизон из восьми тысяч человек. Это стало серьезной заявкой на контроль над столь важным участком, как пролив Дарданеллы, и угрозой для турецкой монополии. Однако венецианцы явно недооценили силу Османской империи и ее способность к восстановлению после поражения. Эта ошибка не раз еще будет повторяться в ближайшие два столетия. Выяснилось, что возрожденная империя Венеции строилась, по сути, на песке. Уже в 1695 году турецкий флот, используя поддержку шестнадцати пиратских судов, отвоевал у венецианцев остров Хиос. Турки вкладывали большие средства в мощную программу кораблестроения, заменяя устаревшие галеи модернизированными, хорошо оснащенными судами. К 1713 году они были готовы начать новую военную кампанию против Венеции в Пелопоннесе, который создавал реальную угрозу Константинополю.
Первого января 1715 года семидесятитысячная турецкая армия расположилась лагерем на равнине около Фив. К тому времени новый флот Османской империи — кстати, выстроенный руками греческих мастеров на верфях Золотого Рога и обслуживаемый в основном греческими же моряками — завоевал главенствующее положение на морях, перехватив инициативу у венецианцев. В июне турки подчинили себе острова Тинос и Эгина, которые на протяжении пятисот лет принадлежали Венеции. Не менее впечатляющие успехи одерживала имперская армия и на суше. Пройдя победным маршем по Коринфскому перешейку, она 7 июля захватила Акрокоринф и в считанные дни покорила Аргос. Воспользовавшись преимуществом на море, турки высадили крупные войска в Южном Пелопоннесе и с легкостью отвоевали недавно утраченные Наварино, Модон и Корон. Затем они приступили к осаде Навплия. В минувшие тридцать лет венецианцы приложили немало усилий для укрепления оборонительных сооружений этой крепости — возможно, им не давали покоя лавры героических защитников Кандии. Увы, повторить подвиг критян не удалось: через несколько недель осады Навплий пал, покорившись численному преимуществу и огневой мощи турок.
Теперь само существование венецианцев в Греции оказалось под большим вопросом. Летом 1716 года тридцатитысячная османская армия высадилась на Корфу — самом, пожалуй, «венецианском» из всех греческих островов. Он играл исключительно важную роль в поддержании статуса республики в Адриатике. Здесь тоже все произошло очень быстро: в течение нескольких недель весь Корфу, за исключением одной только Керкиры, оказался в руках турок. Устрашенные жители окрестных городов и деревень поспешили укрыться за толстыми крепостными стенами Керкиры, защищавшими город и порт. Крепость эта имела давнюю историю, благополучно пережив многочисленные осады, так что мы вполне можем понять надежды несчастных корфян. На поверку же вышло, что своим спасением они оказались обязаны событиям, которые происходили за сотни миль отсюда, в глубине Балканского полуострова. Пятого августа союзник венецианцев принц Евгений Савойский разбил при городе Петервардейн стодвадцатитысячную армию турок. Это событие заставило султана снять осаду Керкиры и в спешном порядке отозвать войска. В результате венецианцы восстановили свою власть на Корфу и сумели продержаться на острове до конца столетия. Вся остальная Греция находилась в руках турецких завоевателей: на какое-то время ей оставалось только смириться и ждать, когда история предоставит шанс для освобождения. Теперь, в исторической ретроспективе, мы понимаем, что это было неизбежно. Ведь обе великие державы—и Турция, и Венеция — столетиями хозяйничавшие на греческой земле, теперь, в начале XVIII века, обнаруживали явственные признаки упадка. Не за горами было то время, когда Греции представится возможность взять свою судьбу в собственные руки.