«Третий раунд»; поражение Демократической армии

Еще до проведения выборов 1946 года КПГ призвала своих сторонников готовиться к «вооруженной борьбе». Очевидно, к этому шагу ее подтолкнули настоятельные требования Москвы: Сталин рассчитывал, что с выводом британских войск он сумеет вернуть себе прежнее влияние в Греции. На протяжении лета происходили более или менее ожесточенные столкновения между партизанскими отрядами и правительственными войсками. А 26 октября новый партизанский лидер Маркое Вафьядис объявил об образовании Демократической армии Греции. В результате проведенной мобилизации к концу года он рекрутировал еще 7 тысяч человек, и численность армии достигла 30 тысяч. В последующий период — до конца 1949 года — Демократическая армия продолжала борьбу с официальным правительством, используя методы партизанской войны. Постепенно ей удалось захватить контроль над обширной территорией вдоль албанской и югославской границ.
Однако итог этой войны определялся рядом факторов, не зависящих от действий самой армии. Захочет ли Великобритания перед лицом серьезного экономического кризиса и впредь поддерживать греческое правительство? Станут ли Сталин и Тито помогать левым силам? Позволит ли КПГ Демократической армии вербовать себе сторонников из городского населения и использовать методы партизанской войны, которые являлись наиболее эффективными в греческих условиях?
В марте 1947 года Великобритания информировала Соединенные Штаты, что впредь не сможет осуществлять контроль над Средиземноморским бассейном. США не замедлили отреагировать, причем весьма драматическим образом: 12 марта президент Трумэн огласил свою «Доктрину», в которой призвал соотечественников к «борьбе с коммунистической угрозой во всем мире». Этот момент знаменовал начало периода «холодной войны», во время которой Сталин вынужден был занять более решительную позицию в отношении поддержки левых сил в Греции. Что касается греческого правительства, то для него подобная рокировка имела весьма ощутимые и приятные последствия. Практически сразу из-за океана хлынула щедрая помощь — как военная, так и финансовая: вместе с американскими военными инструкторами в страну пришли миллионы долларов, о которых можно было лишь мечтать в прежние времена британского покровительства. Это в корне изменило баланс сил внутри государства, повлияв на все стороны жизни. Большое количество средств оседало в карманах спекулянтов с черного рынка и всяческих аферистов. Один из американских журналистов писал: «Нынешние Афины — царство ненависти, зла, коррупции и интриг, затмевающих даже средневековые стандарты», К сожалению, американцам не удалось положить конец кампании террора, которую теперь продолжал новый министр общественного порядка Наполеон Зервас, в прошлом руководитель ЭДЭС. Тюрьмы и лагеря уже не могли вместить многочисленных узников (британская «Дейли мир-рор» опубликовало карикатуру, на которой шайка правительственных «наемных убийц» преподносит своему начальству отрубленные головы).
По мере обострения гражданской войны ужесточались и репрессивные меры. В октябре 1947 года власти запретили газеты КПГ и ЭАМ, а в декабре и сама КПГ оказалась на нелегальном положении. Тогда же рабочих лишили права на забастовки. В 1948 году в стране было введено военное положение, и, невзирая на многочисленные протесты западной общественности, прошли казни сотен арестованных. В горах участились вооруженные столкновения, причем кровавые зверства — как с одной, так и с другой стороны — стали обычным делом. Американцы провели реформу греческой правительственной армии. В ноябре 1947 года был создан Объединенный греко-американский генеральный штаб, а в феврале в Грецию прибыл американский генерал Джеймс Ван Флит, занявший пост начальника американской Объединенной координационной группы. В Греции появились новые приличные дороги, заодно были расширены и отремонтированы старые. Греческая армия получила танки и авиацию, включая самые современные штурмовики «Кер-тисс Хелдайвер». Госдепартамент США рассматривал Грецию как экспериментальную лабораторию для проверки своей новой политики борьбы с «коммунистической угрозой». В то же время Пентагон нашел для себя идеальный полигон: помимо процедуры эвакуации гражданского населения испытывались такие военные новинки, как напалм и даже, по некоторым сообщениям, дефолианты1. Осенью 1947 года правительство ввело обязательную воинскую повинность, увеличив таким образом численность армии до 200 тысяч человек. В ряды новобранцев помимо своей воли попали и многие бывшие партизаны ЭЛАС.
Несмотря на значительное укрепление военной мощи государства, Маркое Вафьядис до самого конца 1947 года довольно успешно отражал атаки правительственных войск (как показывают дальнейшие события, опытные партизанские отряды могут надежно противостоять более многочисленным регулярным частям). Однако накануне 1948 года лидер коммунистов Никое Захариадис потребовал от Демократической армии коренного изменения тактики.
В марте 1945 года убежденный сталинист Захариадис вновь появился в Афинах после нескольких лет, проведенных в концлагере Дахау. Политика, которую он стал проводить после своего восстановления на посту руководителя КПГ, привела к увеличению разрыва между коммунистами и прочими левыми организациями ЭАМ. Такие акции, как взрыв бомбы в Литохороне накануне выборов 1946 года и бесполезный бойкот выборов, организованный коммунистами, оттолкнули от них представителей либеральной общественности. К моменту создания Демократической армии большинство умеренных левых демократов уже отказались от идеи вооруженной борьбы, видя в ней верный путь превращения Греции в послушного сателлита Советского Союза. Они справедливо полагали, что следование сталинским директивам в октябре 1944 года помешало левому фронту сохранить власть над страной — власть, которую он завоевал в ходе борьбы против гитлеровцев. И если бы даже ЭАМ, паче чаяния, удалось удержать эту самую власть, то Сталин, используя небезызвестную «тактику салями»', постепенно — «ломтик за ломтиком» — уничтожил бы всех независимых социалистов в Греции, как он поступил в других странах Восточной Европы. По этой причине Демократическая армия лишилась своих сторонников в «третьем раунде» гражданской войны. Теперь в глазах общественности ее руководители выглядели агентами советского империализма.
Если у Демократической армии с ее партизанскими методами и были шансы выиграть войну, то вмешательство Захариадиса полностью их уничтожило. Похоже, этому человеку с деспотическими замашками не давал покоя образ независимого бородатого партизана в греческих горах. Им, с точки зрения Захариадиса, явно не хватало железной партийной дисциплины. В Афинах была организована коммунистическая тайная полиция (ОПЛА), которая сурово пресекала всякие попытки инакомыслия, не останавливаясь перед самыми кровавыми преступлениями. Так, в июне 1945 года в Трикале прогремел очередной взрыв, после чего на всеобщее обозрение была выставлена отрубленная голова погибшего Ариса Велухиотиса. Сотни «троцкистов», «меньшевиков» и «анархистов» подверглись массовому уничтожению, что снова заставляет вспомнить Испанию времен гражданской войны. Вдобавок ко всему, мечты Захариадиса о городской революции помешали бывшим бойцам ЭЛАС покинуть Афины и превратили их в легкую добычу для службы безопасности. Летом 1946 года по городу прокатилась волна арестов, и множество опытных и честных офицеров отправилось в островные тюрьмы Макринороса, Эгины и Икарии. Эта акция нанесла серьезный урон Демократической армии.
В сентябре 1947 года Захариадис лично отправился в горы на встречу с тамошними бойцами. Чувствуя за собой поддержку СССР, Болгарии и Югославии, он объявил, что Демократическая армия должна распрощаться с методами партизанской борьбы и перейти к тактике обычной «позиционной войны». Отныне следует захватывать и удерживать за собой города, постепенно расширяя так называемую свободную территорию. Вафьядис, как и другие капитаны, не соглашался с новой стратегией, но отстоять свою точку зрения не сумел (и в будущем вынужден был нести груз вины за происшедшую катастрофу). В июне 1948 года греческое правительство направило в горные районы 70-тысячное войско для проведения военной операции «Коронис» («Вершина»). Этой армаде противостояла 12-тысячная партизанская армия, закрепившаяся в районе горного массива Граммос на греко-албанской границе. В серии сражений легковооруженные партизаны вели неравный бой против тяжелых танков и самолетов. Демократическая армия продержалась два месяца, после чего ей пришлось рассредоточиться и отступить заграницу. Роль «стрелочника» отвели Вафьядису: после недолгого разбирательства его должность упразднили и заменили Высшим военным советом с Захариадисом во главе.
Еще более серьезный урон был нанесен грекам разрывом между Сталиным и Тито, который произошел в июле 1948 года. Исследователи до сих пор спорят по поводу размеров помощи, которая оказывалась греческим коммунистам из-за рубежа. Но совершенно очевидно, что руководители КПГ видели своего спасителя в Сталине. До 1944 года они старались плясать под его дудку. К несчастью, это была мелодия, лишь смутно доносившаяся из-за закрытых дверей. Сталин был связан по рукам и ногам тем неофициальным соглашением, которое он заключил с Черчиллем в 1944 году, и не слишком поощрял болгарских и югославских коммунистов помогать своим греческим коллегам. Правда, в 1947 году, в самом начале «холодной войны» он оказал некоторую поддержку грекам, но Советский Союз, не имея общих границ с Грецией, вынужден был направлять всю помощь через территорию Югославии и Болгарии. После того как отношения Сталина и Тито окончательно испортились, Захариадис оказался перед мучительным выбором: на кого ориентироваться — на Сталина, который в начале 1948 года заявил, что «греческую революцию следует немедленно остановить», или же на Тито, имевшего возможность помочь, но оказавшегося в положении «отверженного»? Похоже, что Захариадис — вопреки здравому смыслу — решил сделать ставку на московского вождя.
Несмотря на поражение возле Граммоса, он был полон решимости вести позиционную войну, которая предполагала захват крупных городов в качестве базы для боевых oпeраций. Зимой 1948 года Захариадис пытался овладеть Серресом, Эдесой и Наусой — все безуспешно. Кардицу ему удалось удержать в течение двух дней. Наконец в январе 1949 года Захариадиса ждал относительный успех: он захватил Кар-пенисион и закрепился в нем на целых восемнадцать дней. После этого правительственные войска перешли в наступление и вытеснили Демократическую армию в безжизненные северо-западные горы. Десятого июля Тито закрыл границу с Грецией, а месяц спустя произошло еще одно сражение в районе Граммоса, которое также закончилось разгромом повстанцев. Остатки Демократической армии рассеялись по горным отрогам и скрылись на территории Албании. В октябре 1949 года КПГ объявила о «временной приостановке» гражданской войны.
Что сказать? Представителям прогрессивной Греции сильно не повезло, что их лучший, самый реальный шанс на захват власти совпал по времени с периодом глобальных перемен на мировой арене. Упорное стремление Черчилля вмешиваться во внутренние греческие дела, неблаговидные попытки КПГ использовать Национально-освободительный фронт Греции в собственных целях, столкновение международных интересов, превратившее страну в арену холодной войны», — все это предопределило несчастливую судьбу маленькой Греции, сделав ее игрушкой в руках куда более крупных, неодолимых исторических сил. Что еще хуже, события, происходившие на последнем этапе гражданской войны, позволили впредь реакционерам навешивать ярлык «коммуниста» и «русского агента» (в памяти тут же всплывали кровавые зверства партизанской войны) на любого прогрессивного гражданина, так или иначе связанного с Национально-освободительным фронтом. Еще долгие годы — до самого 1962 года — греческое правительство вело непримиримую войну против левых сил в государстве.